– Гляди!

И за зеленым стеклом весь мир становился изумрудным, точно мох, точно летняя мята.

– Гляди!

Сиреневое стекло обращало прохожих в гроздья блеклого винограда. И наконец земляничное окошко в любую пору омывало город теплой розовой волной, окутывало алой рассветной дымкой, а свежескошенная лужайка становилась точь‑в‑точь ковер с какого‑нибудь персидского базара. Земляничное окошко, самое лучшее из всех, покрывало румянцем бледные щеки, и холодный осенний дождь теплел, и февральская метель вспыхивала вихрями веселых огоньков.

– А‑ах…

Он проснулся.

Мальчики разбудили его своим негромким разговором, но он еще не совсем очнулся от сна и лежал в темноте, слушал, как печально звучат их голоса… Так бормочет ветер, вздымая белый песок со дна...

– Уже скоро, – сказала она.

Он кивнул: ему незачем было смотреть на часы. Ощущения его поминутно менялись, он казался сам себе то глубоким стариком, то мальчишкой, его бросало то в жар, то в холод. Вдруг он перенесся за много миль от дома. Это уже не он, это его сын надевает летную форму, проверяет запасы еды, баллоны с кислородом, шлем, скафандр, прикрывая размеренными словами и быстрыми движениями громкий стук сердца, вновь и вновь охватывающий страх – и, как все и каждый в этот вечер, запрокидывает голову и смотрит в небо, где становится все больше звезд.

И вдруг он очутился на прежнем месте, он снова – только отец своего сына, и снова ладони его сжимают рычаг косилки.

– Иди сюда, посидим на веранде, – позвала жена.

– Лучше я буду заниматься делом!

Она спустилась с крыльца и подошла к нему.

– Не тревожься за Роберта, все будет хорошо.

– Уж очень это ново и непривычно, – услышал он...

Был год тысяча девятьсот девяносто седьмой, но Роби это нисколько не интересовало.

Его окружал сад, и он, уже десятилетний, по этому саду метался. Был час размышлений. Снаружи к северной стене сада примыкали апартаменты вундеркиндов, где ночью в крохотных комнатках спали на специальных кроватях он и другие мальчики. По утрам они, как пробки из бутылок, вылетали из своих постелей, кидались под душ, заглатывали еду, и вот они уже в цилиндрических кабинах, вакуумная подземка их всасывает, и снова на поверхность они вылетают посередине острова, прямо к школе семантики. Оттуда, позднее, – в физиологию. После физиологии вакуумная труба уносит Роби в обратном направлении, и через люк в толстой стене он выходит в сад, чтобы провести там этот глупый час никому не нужных размышлений, предписанных ему психологами.

У Роби об этом часе было свое твердое мнение: «Черт знает до чего занудно».

Сегодня он был разъярен и бунтовал. Со злобной завистью он поглядывал на море: эх, если бы и он мог так же свободно приходить и уходить! Глаза Роби потемнели от гнева, щеки горели, маленькие руки не знали покоя.

* * *

К этому дню меня готовили всю жизнь. Не только меня, нас всех. И хотя никто не знал заранее, когда он настанет, все знали, как это будет. А все оказалось очень просто, и даже трепета в душе не было.

В зале, где мы собрались, было душно и шумно. Здесь уже были многие, я кивал, приветствовал, протискивался сквозь толпу. Потом остановился у стены и принялся ждать, говорить сейчас мне ни с кем не хотелось. Ведь каждый знал, что если он выиграет, то остальные... Остальных не будет. Хотя находились хитрецы, которые сговаривались, объединялись и надеялись вырвать победу одну на двоих, а то и на троих. И каждый надеялся на победу.

Я тоже надеялся, потому смотрел на остальных, как на покойников. Покойники заполнили зал, покойники входили, а точнее уже втекали рекой, покойники разговаривали и шутили, покойники молча стояли и хмуро озирались по сторонам. Ну, пусть они еще...

НЕ знаешь - молчи! Знаешь - помалкивай!

Чем просить и унижаться, лучше стырить и молчать.

Я не злопаметная, но злая и память у меня хорошая!

Правда - изобретение маньяков: колет глаз и режет уши.

Есть два способа командовать женщиной, но никто их не знает...

Слабый пол сильнее сильного в силу слабости сильного пола к слабому.

Если мы еще можем любить тех, кто заставил нас страдать, то любовь наша лишь становится сильнее.

Каждый охотник желает знать

Впрочем, обо всем по порядку. Для начала выясним, как питаться современным «охотникам», то есть тем, у кого в жилах течет самая древняя группа крови: ведь мамонты давно вымерли. Не ломайте копья раньше времени. По планете бегает много всякой другой живности, так что мясоеды, а это аж 33,5 процента населения, не останутся голодными в обеденный перерыв.

Ешьте на здоровье: любое мясо (кроме свинины, которую испокон века самые разные народы считают «грязной»), рыбу и морепродукты, которые сможете «поймать» только в ближайшем магазине. Впрочем, овощи и фрукты тоже смело употребляйте в пищу. Одно условие - не кислые: и охотнику иногда хочется устроить привал и поесть сладенького. И пусть это будет лучше горсть сушеного инжира, чем булочка с ванилью и корицей. Хлеб есть не возбраняется, но лучше остановить свой выбор на ржаном. С крупами будьте осторожны, предпочитайте гречневые каши. Пить вам можно зеленый чай да травяные настои. Для поддержания жизненных сил дополнительно рекомендуем витамины В, К...

Настоящая женщина:

1. Счастлива детьми

2. Аккуратна и любит порядок

- Спасибо! Я yже yмиpать пеpедyмал. - в тpyбке pаздались гyдки.

Я набpал номеp дежypной по АТС.
...